Nina Dilon

Нина Дилон выступала на концертах Шарля Азнавура. В ее репертуаре песни Ив Монтана и Эдит Пиаф, Сальваторе Адамо и Далиды. Такая близость к французскому классическому шансону не случайна. Здесь совпало все: волнующий тембр голоса, яркая внешность, пластика. Да и судьба.

Нина родилась в Марселе, прожила там первые годы своей жизни, а потом ее отца, профессионального боксера, пригласили на тренерскую работу в СССР. Здесь семья обрела новую родину и осталась навсегда. А Нина Дилон (девичья фамилия — Бит-Базу) получила музыкальное образование и стала певицей. Она прекрасно знает французский, но поет даже не на двух, а на семи языках.

— Нина, один из ваших первых альбомов, выпущенный в 2003 году, называется «Пиаф в XXI веке». Именно вы открывали в Калининграде на кинофестивале стран Евросоюза показ фильма «Жизнь в розовом свете», рассказывающий об этой женщине-легенде. Она так много значит для вас?

—   Бесконечно много. Помню, когда впервые, еще девочкой, услышала ее голос, меня буквально затрясло. Я сразу же почувствовала: это родное, близкое.

—  На вашем концерте в Доме музыки я обратила внимание на необычную подачу песен на иностранных языках. Мало того, что вы даете их краткий перевод, но еще и подключаете международный язык жестов.

—  Я это делаю интуитивно, в эмоциональном порыве. А с другой стороны, считаю, что это надо делать обязательно… Зритель должен воспринимать песню в единстве мелодии и слов. Не зная содержания, он что-то безвозвратно потеряет. А жесты приковывают внимание, подчеркивают сказанное или недосказанное. На одном из моих концертов в Мурманске сестра сидела рядом с молодой парой. И услышала, как девушка обратилась к спутнику: «Почему она взмахнула рукой»? Когда сестра мне это рассказала, я поняла, что на сцене забыла перевести название песни «La paloma» — голубка. Естественно, молодежь не очень хорошо знает песни 40-50-х годов прошлого века.

—  Сложно ли было найти сценический, теперь уже узнаваемый образ?

— Мне в этом помогали ученицы Вячеслава Зайцева. Они сшили жакет из антрацитового цвета ткани и бордовую юбку. А в качестве броских аксессуаров предложили бордовый галстук и нитку жемчуга, надетую поверх перчатки. Как носят браслеты. Насчет жемчуга долго раздумывала и спорила, но в итоге доверилась профессионалам. Сейчас, спустя несколько лет, подумываю о другом костюме, который станет основой моего сценического гардероба. Может, попробую сочетание белого с черным. Вообще, больше всего мне идет белый цвет. А в его антиподе нахожу лишь тот плюс, что он стройнит.

—  Знаю, что вы питаете слабость к галстукам и шляпкам.

—  У меня целая коллекция галстуков разных цветов. Сама покупаю, друзья привозят из поездок. И насчет шляп — правда, я их в самом деле люблю, однако надеваю только на фотосессии. В нашу обыденную жизнь они не очень-то вписываются. Вам комфортно будет в шляпе с широкими полями, например, в метро?

—  В час пик ее просто не удержишь на голове.

— Шляпа, как принято сейчас говорить, статусный предмет. Она обязывает, требует соответствующего окружения, наряда, машины.

— Хорошая портниха когда-то ценилась на вес золота, а ныне индпошив — явление довольно редкое. Вроде бы все есть в магазинах, рано или поздно найдешь что-то подходящее.

—  Вот именно — подходящее, а нужно безупречное. Тем более если выступаешь на публике и твой внешний вид оценивает весь зал. Я за портниху: вещь, сшитая на тебя, всегда будет сидеть лучше той, что предназначена многим. У меня было шикарное дорогое платье. Но одеваюсь в него, смотрю на себя в большое зеркало — тетка теткой! А расставаться с ним не хотела, очень уж красивое само по себе. Тут за дело взялась моя замечательная портниха Венера Камил: подрезала подол, сделала атласные вставки в тон платью, прикрепила у плеча мак из красного шелка — и я в этом наряде «заиграла».

—  Кого из знаменитостей считаете по-настоящему стильными людьми?

—  Элизабет Тейлор. У нее такая экзотическая красота (недаром ее снимали в роли Клеопатры), и ей так шел роскошный «нью лук» — пышные юбки, декольте, осиная талия, драгоценности. Из отечественных звезд хочу назвать Аллу Пугачеву. Что бы там ни говорили, ей не откажешь в наличии собственного, яркого и органичного для ее репертуара стиля. Все эти размахайки, высокие сапоги, грива волос…

—  Нина, по материнской линии у вас есть ассирийские корни. Не было ли искушения использовать какие-то элементы национального костюма? Скажем, женский кафтан, который, по-моему, подошел бы вашему типу внешности?

—  Нет, я всегда одевалась, как европейка. Мой идеал — то, что создано гениальной Коко Шанель. Ей должны быть особенно благодарны женщины элегантного возраста. Она научила их выглядеть моложавыми, но не молодящимися. А здесь тонкая грань. Что же касается ассирийской темы… Помню, в Марселе бабушка постоянно носила длинные свободные одежды восточного типа. Маме не очень нравилось, что она никак не хочет одеваться, как все окружающие. Однако бабушка уговорам не поддавалась и оставалась верна себе до конца дней.

—  В связи с историческими катаклизмами вашей семье пришлось бежать во Францию из Турции. Интересно, сохранились ли какие-нибудь семейные реликвии?

—  Я всю жизнь храню кальян из синего турецкого стекла. Он связан с самыми ранними воспоминаниями детства.

—  На кого из родителей больше похожи?

—  На маму. Я унаследовала от нее, очень красивой женщины, три достоинства — голос, зубы и кожу. Волосы, к сожалению, нет. Но какие косы у моих сестер!

—  А как, кстати, следите за кожей, которая наверняка страдает от беспокойной гастрольной жизни и сценического грима?

— Самое главное — высыпаться. Тогда вид будет свежий. Я не признаю для себя ни подтяжек, ни ботокса. Каждая морщинка идет женщине в плюс, если у нее живая мимика и доброжелательный взгляд. Это важнее, чем все наши макияжные хитрости. Люди смотрят прежде всего в глаза. И ищут там позитивную энергию.

Фото Александра БЕЛИКОВА